БЕЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК.
(сказка не сказка, почти по Аксакову)
Каждый раз, отправляясь в леса заповедные, муж-отец спрашивал жену и дочерей любимых: «Светообраз* какого цветка прислать каждой?» И находил, и присылал. Но годы шли и все сложнее было находить все новые и новые цветы.
Вот пришел очередной раз ехать в парк национальный, обихоженный. Задает муж-отец вопрос традиционный по старшинству: «Так какого цветка тебе, лада моя ненаглядная, в этот раз светообраз прислать?»
Отвечает ему жена верная: «Помню в детстве моем, далеком, счастливом, росли на лугах наших пойменных, что у речки Унги раскинулись, купавы солнечные. Золотили они цветом-светом светильников-шариков своих все низины мокрые-влажные. А теперь нет их, не осталось купав на моей малой родине. Рвали каждый год их на букеты охапками люди безжалостные, и в конце концов, погубили их, не смогли они оправиться от такого отношения. Вот и узнай, не сохранились ли они в лугах среди лесов заповедных, а найдешь, пришли светообраз их, очень меня это порадует».
Отвечает отцу, в свою очередь, дочь старшая: «Слышала я, батюшка, что в болотах топких, непролазных растет цветочек, белизны непорочной. Да, говорят еще, будто это и не цветок вовсе, а его покрывало подвенечное. Вот и хочется мне, посмотреть на чудо такое.
Пришла очередь младшенькой свою просьбу излагать, вот и молвит она: «Милый батюшка, за те годы, что уже повзрослели мы, светообразами каких цветов ты нас только не радовал. Вот и я, сама уже езжу по краям далеким, неизведанным, сама ищу светообразы цветков новых, доселе мне неведомых. Только что вернулась я с гор высоких Алтайских, завлекло меня туда желание огромное, посмотреть на розовое цветение цветка маральего. Впечатление, скажу тебе, от кустов цветущих, сплошь горы опоясывающих, незабываемое. Так я вот думаю, неужели в наших местах нет ничего подобного, такого, чтобы и к нам люди потянулись посмотреть на сказочное цветение?"
Выслушав просьбы-пожелания близких своих, озаботился муж-отец - оказались они в этот раз задачами непростыми. И пока ехал через степи-поля к лесам заповедным, все думал, где же все эти диковинные цветы найти ему, да еще не просто один-другой цветок, а чтобы целые поля-заросли.
Уже подъезжая, к лесам вспомнил он о болотах непроходимых, что в самом центре парка национального раскинулись. Посещал он места эти гиблые всего пару раз в конце лета жаркого, когда мелели, а местами даже подсыхали болота, но ведь к этому времени почти все растения отцветали уже, а весной туда лучше не соваться. Хотя, в этот раз, из-за зимы бесснежной, не давшей воды полой, можно и попытаться, тем более конец весны уже.
И вот он, преодолев путь длинный по борам сухим, уже стоит на краю болота нехоженого, всматривается через кусты густые ивовые в волнующееся море осок-камышей. Набравшись духу, обул он тогда сапоги болотные, взял в руки не посох, а шест длинный и шагнул в воду застойную.
К удивлению, недолго пришлось продираться через переплетение кустов ивовых полулежачих, давя кочки осоковые. Накоротке неожиданно омелела вода и расступились кусты, открывая луговину широкую, над которой разреживался и рассеивался лучами солнца взошедшего, туман ночной, открывая необычные пятна золотистые на густой зеленой траве. И понял он, что прямо перед ним сбывшееся пожелание жены-лады – купавы желтые, будто сами, а не в отраженных лучах, приподнявшегося солнца над леса стеной, подсвечивали цветом-светом светильников-шариков своих, поднимающуюся бесплотную кисею тумана (1(1,2,3)).
И пошел он по росному лугу, любуясь и снимая прекрасные, радующие взгляд и сердце, все новые и новые куртины шариков золотых, купающихся в лучах солнечных, росе утренней (2). На радостях сразу отослал неповторимые светообразы купав (2; 3; 4) ладе своей через эфир воздушный, но не расслабился, так как предстояло выполнить еще два более сложных пожелания дочерей своих. И направился он через луг к краю другому, чтобы снова в болото шагнуть.
На подходе уже послышалось ему журчание воды за решеткой кустов: "Видимо быть тут ручью, а не болоту" – подумал он и, преодолев преграду пока реденькую, оказался у… плотины бобровой, перекрывшей сток воды с болота. "Вот оказывается кто сохраняет запасы воды даже в засушливое лето", – мимоходом мелькнула мысль, совсем не обнадеживающая, а наоборот, настораживающая, от осознания рухнувшей надежды на весеннее мелководье – бобры сделали все возможное, чтобы несмотря на малое количество талой воды, болота оставались обводненными.
Легко перейдя русло ручья по плотине, пришлось ему спустился с нее прямо в осоку, скрывающую под собой достаточно высокий воды уровень, хорошо, что высоты сапог болотных в этот раз пока хватило.
Дальнейшее движение было медленным, острожным с прощупыванием шестом впереди твердости дна лежащего, с обходом куртин ив, а то и просто продиранием через ветвей переплетение слишком близко соседствующих кустарников. В таких местах даже запнувшись за низко растущий, чуть ли не горизонтально, куст, почти невозможно упасть в воду – твое, падающее по инерции, тело принимает пружинящий каркас ветвей и откидывает тебя снова в вертикальное положение.
Постепенно уровень воды становился все выше. Под тенью густо разросшихся кустов почти исчезла осока, появились тростники, пропустившие стрелы своих побегов через их решетку к солнцу, дно становилось все более илистым. Стали появляться открытые места, заросшие только тростником, параллельно прошлогодним поломанным снегом и ветрами бурым стеблям которого, поднимались зеленые олиственные побеги. Продираться через них оказалось ничуть не легче, чем через ивняки.
Долго ли, коротко ли длилась эта беспрестанная борьба со всевозможными препятствиями, но показавшиеся впереди растрепанные ветрами за длительную суровую пору султаны рогоза, стали первым предупреждением о приближении к топи. Ноги с каждым шагом стали погружаться в воду все глубже. Осторожное прощупывание дна на границе произрастания тростника и рогоза показало, что пределы возможностей отворотов болотных ботфортов будут вот-вот преодолены. Но таинственный беленький цветочек, который может и совсем не цветочек, мог быть только впереди. Закрепив тесьмой отвороты ботфортов на поясе, наш настойчивый исследователь делает снова шаг вперед.
Двигаясь буквально по чуть-чуть, со скольжением подошв по самому дну, он достигает последнего предупреждающего знака – вахта трехлистная за то и называется вахтой, потому как несет ее на границе самой топи. Да и рогоз впереди перешел к сплавинному образу жизни, образовав переплетениями своих корневищ плавающий матрас на поверхности воды, совершенно ничем не закрепленный на дне. "Все, дальше нельзя, можно утонуть" – эта обидная мысль в конец застопорила его продвижение вперед. – "Придется возвращаться не солоно хлебавши - жаль...". Но мысль продолжала свое витиеватое размышление: "А что, если попытаться забраться на сплавину? Если она многолетняя, то ее толщина способна выдержать вес человека и при передвижении по ней только пружинить будет… И все же провалиться в некоторых местах вполне возможно, а на мне столько ценной оптики… Не идти по ней, а хотя бы посмотреть, что там впереди – может это последний шанс?"
Сказано, сделано. С упором на колени, с глубокой воды забраться на колышущуюся от неловких движений взбирающегося, дырявый растительный матрас, еще то занятие. Взгромоздиться все же кое-как удалось. Теперь попробовать подняться. И это тоже удалось! Балансируя на неверном помосте, медленно удалось распрямиться во весь рост, и взгляд сразу выцепляет в самом низу сплошной трехярусной зеленой стены (5 (1)), выстроенной на противоположной стороне неширокого окна открытой воды белые пятна. Бинокль поднесенный к глазам позволяет убедиться, что вот он, беленький цветочек, который совсем не цветочек – неуловимый белокрыльник перед ним, совсем рядом, но вне досягаемости. Радость переполняет душу искателя, ведь не в досягаемости он для рук, но никто и не собирался его срывать, а для длиннфокусной оптики нет проблемы в получении хорошего качественного светообраза (5(2)).

Вот теперь можно и назад. Слезать и снова продираться сквозь то, что уже пришлось преодолеть ничуть не легче, а обычно даже тяжелее, но вдохновленный удачей все препятствия берет на раз. Даже удается продумать, как решить третье задание: "Оно не совсем ясно по своему содержанию. Ведь нужно найти не просто красивый цветок, необходимы цветущие заросли. А цветение какого растения в нашем заповедном лесу может дать такую картинку. Может заросли той же купальницы сгодятся на такую роль? Нет, это не совсем то, такое равноценное ощущение цветущему кустарнику, каковым является маральник (рододендрон), цветение трав дать не может. Какой же из наших кустарников так же буйно и красиво цветет? Ракитник? Да, на открытых местах, таких как просеки под ЛЭП, цветет буйно, но то, что на вырубках - все и портит. Стоп. Есть же еще и кустарнички, и причем среди них есть довольно высокие, и некоторые цветут очень красиво – андромеда, например, или багульник, но вот насколько это происходит массово. По той же причине, что растут они на болотах, до сих пор не приходилось попадать в места их массового произрастания в период цветения".
Возможное решение задачи наметилось, как раз к выходу с болота в лес: "Что ж теперь возвращаться обратно? Нет, такой необходимости нет, болото болоту рознь. Беленький цветочек искать пришлось на низинном болоте, а кустарнички произрастают на верховых болотах. А верховые болота, располагаются среди сосновых боров, которые являются основным типом нашего заповедного леса. То есть достаточно чуть свернуть с обратного пути и можно оказаться там, где нужно. Вперед!"
Сосновые боры и так самые светлые леса, но близость к верховому болоту, ощущается по появлению еще более яркого просвета, так как сосны на болотной почве редеют и сильно отстают в росте. На границе понижения зеленый ковер из брусники, тоже кустарничка, но очень низкорослого, хотя и цветущего красиво, миниатюрными розовыми колокольчиками. Далее ковер еще более сочной зелени накрыла черника , но цветы у нее совсем уж невзрачные водянисто полупрозрачные. Еще чуть ниже, и становится понятно где и кому не хватило снеговой талой воды – начинающееся желтовато-бурое царство мхов-сфагнов, в эту весну совершенно обезвожено, что не позволяет даже чуток зазеленеть их верхушкам. Но сожалеть времени нет, чуть приподнявшийся над невзрачным сухим бурым дном раскинувшейся низины взгляд, светлеет от радости восприятия открывающейся картины – все пространство меж чахлых сосен кипит белой пеной цветущего багульника (6-10) + (видео).
"Так вот оно, то растение, которое способно поразить любого в пору своего цветения, о котором мечтала младшая дочь, и надеялась, что оно у нас есть! Так вперед, надо и самому налюбоваться и все снять и показать всем неимоверную красоту наших болот". В нос шибает мощный встречный эфирный запах. Но это не останавливает. Это не столько цветки выдают такие огромные порции, у багульника так пахнет все - и листья, и стебли. Опасаться не нужно - от кратковременного пребывания не заболит голова. А кратковременную сказочную красоту упускать нельзя!(6-10)

Вот таким необычным образом осуществлялся поиск интересных природных достопримечательностей национального парка "Чаваш вармане", привлекательных для туристов.
Купальница только что расцвела, уже на неделе расцветет багульник и его цветение продлится как минимум на десять дней. Багульниковые болота доступны и в этом году, несмотря на многоснежную зиму. Проблемы могут быть только с поиском цветущего белокрыльник – на то он и "беленький цветочек". Хотя при такой установившейся необычной для мая жаре, уровень воды в болотах сильно понизится к моменту его цветения в последней декаде мая.
Глушенков О.В. - ведущий научный сотрудник. Фотографии автора.